Полярный Урал — март 2005 — дневник

Ирка: Если мы не найдем чеснок, то я раздам каждому по головке и каждый будет заботиться о своем чесноке сам!

Настя: Только что Ира раздала всем чеснок. Маше достался с зеленым ростком. Нет, чтоб выращивать его весь поход, она взяла его и откусила.

26.03.05 13.05

Иррка: Скоро доедем до Воркуты! Ура! Все уже устали ехать. Хочется скорее в путь. И погода соответствующая: морозец, солнце, почти нет ветра. Достаем солнцезащитные кремики:)

Настя: В Воркуте встретили группу туристов из Казани, которые гуляли по тундре 12 дней. Один из них пообещал нам много хорошего, типа, что мы
- “надерем себе задницы”
- предупредил, что “все смерзается в г…”
- “мороз крючит не по-детски”
- и много других не менее интересных вещей должно с нами произойти.

Наташа: Настя не написала это слово, а я напишу: “смерзается в говно!!!”

Вечером вчера потрясающий диалог дежурного с завхозом уже после того, как все разлезлись по спальникам, горелка давно шумит и так далее.
Паша (дежурный) спрашивает: “А что у нас на ужин?”
Ирка: “…Макароны, тушенка, сахар, сухари, 2 уп. сладкого, масло”
Паша (грустно): “Значит, голодаем….”

28.03.05 08.05

Иррка: Попили вчерашний чай. Теперь ждем вчерашний супчик. Работает одна горелка. Сегодняшний завтрак, видимо, будем кушать вечером:) С ужасом жду вечера – наша с Дениской очередь готовить.
Вчера на первой стоянке все возмущались легкостью и пустотой рюкзаков и пытались втихомолку упереть чужой груз: спальник, пенки, общественные продукты. И еще мы постоянно все теряем. И находим под Настей. А началось все со спальника:)

Настя: Галка, сегодня твоя заначка была бы очень актуальна: вчерашний чай (утренний) еще (уже) не допит (разлит), т.к. вчерашний чай мы пили утром. Жаль, лень было вылезать из спальника на улицу. Придется ждать похожей ситуации. А вчера вечером так долго не могли согреться, что мне пришла мысль: может намазаться всем “Финалгоном”

Настя: Характерная фраза Дана: “Чай и лето – это одно и тоже. Одинаково долго ждать”

Катя: Вчера взяли направление, и оно совпало со следом саней оленевода и его оленей. В какой-то момент след пошел чуть не туда. Мы решили, что местный лучше знает короткую дорогу, и пошли по его следу. След шел по таким странным неровностям рельефа, что мы подумали, что оленевод заснул в санях. Потом след пропал. Нашелся он на вершине ближайшего пупыря.
- Дениска, а как называется этот пупырь?
- Никак. Это даже не пупырь, а припупырок.

Настя: Сегодня такая погода: небо затянуто, солнце светит тускло, и от этого земля и небо сливаются в одну плоскость. Нечего не видно, идешь в какой-то прострации, спуски и подъемы видны только, когда натыкаешься на них. Настоящая белая пустыня. И также хочется пить.

Настя: Сегодня, в последнюю ночь похода, я начала верить в “сбычу мечт”. Мы видели северное сияние! Случилось это так. После третьего блюда (горячего чая), когда все устроились в теплых (мокрых) спальниках из-за палатки раздался голос Ани: “Народ, северное сияние… вообще-то так себе…”, и через минуту: “Народ! туту такое северное сияние!” Все самоотверженно покинули нагретые места и кто в носках, кто в бахилах, а кто и в спальнике (Дан, Диня и Ирка) ломанулись из палатки. Только улеглись, опять: “А оно уже цветное!”. Дубль два. Так, дежурные (Аня и Саша) еще некоторое время издевались над нами, пока, наконец-то, не раздалось: “Кажется рассеивается”.

Катя: Односпальники

Настя: Наша палатка сегодняшней ночью – это корабль, который колбасит по бурному морю.

Ругательство от Дана: “Чтоб тебе на солнце было –13С”

Уезжая в Москву или в Сочи, ты на память в душе сохрани Лабытнангские белые ночи и короткие зимние дни….

Катя: Post factum. Иду первая. Вокруг все белое. Не видно ни фактуры поверхности, по которой иду, ни уклона – вверх или вниз. Впереди дерево. Тянет идти к нему. Стараюсь брать левее. Картина психоделическая. Размываются границы всего. Иногда для определенности смотрю на штаны и на лыжи. Без этого нет ничего телесного. Кажется, что, то, что вижу, просто образ. Пока отвлеклась от направления, заметила, что ноги идут к дереву. Ну ладно…
Все еще не видно рельефа, а надо ставить палатку – выбирать ровное место. И лишь Дениска определяет кривизну пространства.

Наташа: На вокзале в Инте голос из рупора: “Проводники вылезли из-под вагонов?”
В Москву не хочется абсолютно. Что бы такое придумать?

Настя: У меня пророс чеснок в кармане.
На этот раз только верхние полки! И никто не хочет меняться! И все нас гонят! Поэтому сегодня вечером пришлось зажигать в тамбуре с белорусами. Гитару, правда, не было слышно, но главное, что петь она нам не мешала. “Голубой вагон бежит-качается…”, “Пусть бегут неуклюже…” и еще много интересных песен оказывается знает профессор.

Наташа: Быстро-быстро хочу записать про бредовый туман в первую ночь:) Зимой в палатке хорошо помогает игра в чайнике: надо со свистом дышать и выдыхать пар. И говорить: “Я чайник со свистком! Внутри горячая вода, снизу греет тепло, сверху теплая баба из спальников”. И так далее до бесконечности, т.е. до тех пор, пока не станет тепло.
Дежурные бродили по палатке, но их было только слабо слышно и видимость при самом сильном свете фонарика не превышало 20 см. Ноги, руки, уши, голова перепутались, и понять, где что и чье было невозможно. Слава зеленому боковому спальнику за то, что все-таки различались “внутри” и “снаружи”. Мы дружно сползали вниз и на счет “три” тянули валюту вверх.

 
Last modified: 2010/07/22 12:06