Хибины — апрель 2008 — дневник

Хибинская снежность. Весна 2008.

Снега в этом году в Москве совсем было мало. А сейчас его и вовсе нет. На окне распускаются веточки кольской березки, привезенные оттуда, где снег. Там такая снежность! Что это означает, будто во сне, и вспоминаешь с нежностью: белый-белый и пушистый настоящий снег, похожий на плюшевое покрывало; белоснежные поля на спуске с Рамзая или наст, скрипучий как пенопласт, при подъеме на Ферсмана. А еще был колючий, сдуваемый с гор и летящий в лицо.

04.04.

Только что вернулись из Кировска. Там со снегом хорошо. Такой он белый и пушистый.

В поход, как водится, пошли не все. Я сама сдала билет еще до поездки в Кировск. В итоге, из планируемых 15-ти осталось 7 самых стойких ± один неустойчивый участник. В день отъезда наших звонок Шуры с ненавязчивым вопросом про коврик, который надо привезти к поезду. И после паузы шутливо: “Ну, как, не надумала?”
– Да, я уже не успею собраться! – отвечаю ему в тон.
– Ну, смотри, часов 5 на раздумья у тебя еще есть.
И еще что-то там про кошки: брать ли на меня?
– А собак вы не берете?
– Я предвидел этот вопрос…

Глупости. Я и не думала собираться и не собиралась, а собралась за 2 часа до выхода. Олег с Вовчиком гладили утюгом мои лыжи (парафинили т.е.)! Раньше это называлось “лыжи навострять”, а теперь примерно так: “В поход собралась? А ты лыжи уже погладила?” Хотя, скорее, это выглядело так: “Я в поход собралась, а лыжи не глажены! Погладьте, пожалуйста, мои лыжи!” И билет, как нарочно, в кассе один остался в этот вагон.

На платформе никого почему-то не удивило, что я пришла провожать в походном виде с лыжами и рюкзаком. Проводники всех загнали в вагон. Арсений на ходу сунул мне фонарик для Кати и кричит вслед набирающему обороты поезду: “Фонарик у Ленки!”

- Как у Ленки?! – строго с негодованием. Оборачивается… замешательство и смех!

Вот так этот поезд увез и меня в поход. А Шуре на удивление легко удалось уговорить молодого человека поменяться на верхнюю боковушку у туалета, и я заняла полноценное место в одном купе с тремя Сашами.

Общение с Сашами происходило следующим образом: на обращение “Саш!” откликались, как минимум, двое, одному из них говоришь: “не ты, другой!”, и ещё раз: “Саш!” - откликаются оба. Ну, а к Шуре все по-другому обращаются.

По легенде Саша Гутерман, на сей раз едет в Париж на научную конференцию и по возвращении выглядеть должен соотвествующим образом, т.е. изрядно нафранцуженным, что впоследствии достигалось при помощи маскировки, грима и камуфляжа. Разве что бомжацкая пуховка, разодранный анорак и шнурок кислотно-зеленого цвета на одном ботинке выдавали в нем российского туриста.

“— Гм… Придется орудовать в этих пределах. Сможете ли вы сказать по-французски следующую фразу: “Господа, я не ел шесть дней”?
— Мосье, — начал Ипполит Матвеевич, запинаясь, — мосье, же не манж па сис жур!”

А в ответ на Иркино замечание: “Саш, что это у тебя сбоку капюшон торчит?” Было произнесено с особым шармом: “Это не капюшон, а сбоку бантик!”

Что касается еды, негуманно по отношению к Саше было брать в раскладку манную кашу. Учитывая то, что сладкую кашу по утрам Саша не ел вообще, в течение шести дней на завтрак у него было исключительно французское меню: кофе и сыр, поджаренный на палочке.

По обыкновению, в поезде все заняты шитьем спальников и бахил, сверлением лыж и привинчиванием кантов. Саша Гутерман сшил себе новые бахилы – понтовые, ярко красные. К нам заходил руководитель дружественной группы школьников, спрашивал о маршруте. Шура ответил ему, что мы еще сами не знаем, куда нас понесет, но многое будет зависеть от погоды, главное, держать нос по ветру – вот такая философски-выверенная позиция руководства.

06.04. День первый.

Ну, вот, все подготовительные работы закончены, пирожки съедены, а рюкзаки уложены, и мы выгрузились из поезда рано утром 6-го апреля на маленькой занесенной снегом станции “Имандра”. Встреченный местный житель сообщил, что снега не было всю зиму, а за неделю до нашего приезда - выпал. Сперва идем немного по лесу, лыжи застревают на камнях, припорошенных снегом, запахло багульником. Полезли вверх на г. Имандра. Солнышко периодически выглядывает из-за туч, дует легкий, пока еще не сильный, ветерок. У меня отваливается лыжа от крепления, делаю следующий шаг, а лыжа остаётся на месте. Чинимся и идем дальше на г. Маннепахк. На вершине заячьи следы ведут к триангулятору и там обрываются. Видимо заяц ускакал в другое измерение.

Здесь у нас перекус орешками. Порций 7, а я восьмой незапланированный участник. По команде и.о. завхоза каждый отстегивает по чуть-чуть. Шура предложил описать потом свои ощущения. Вот, пишу: “мне орешки не понравились, потому больше их старалась не есть, а остальные продукты легко делились на 8”.

Дальше идем по верхам. Наверху много торчащих камней и мы снимаем лыжи, привязывая их к рюкзакам на веревочке. Погода портится, усиливается ветер, а видимость ограничивается настолько, что мы даже сбиваемся с заданного курса. Бесконечно долго бредем, продуваемые насквозь под натиском встречного ветра. Этот ветер, пожалуй, выдул все мысли из головы, кроме одной: как он надоел дуть! Саша обещал своим детям описать, что чувствует человек, попавший в облако. Интересно, что чувствовал Саша? Ведь в этом, наверное, что-то есть от ощущения полета!

Под конец был изнурительно долгий спуск с г. Путеличорр пешком. Круто, но наст легко продавливался. Шура спускается, описывая вокруг себя саночками кренделя. Дениска на ски-турах тоже кренделя выделывает. А у нас такой долбежный монотонный спуск получается. “Эх, была-не была!” - и покатились барышни с ветерком на пятой точке! Ванька тоже к ним присоединился. Когда встали лагерем, был уже вечер. В итоге за 13 часов хода в первый день, пройдя 22 км, с перепадом высоты 1000 м ощутили себя “крутыми перцами” - что ж, достойное начало похода!

07.04.

На следующее утро 07.04 Саша купался в Кунийоке и разбудил выдру. Мы видели, как она переплывала ручей и затем удирала по берегу. На этот день была запланирована радиалка. Сперва шли вдоль Кунийока петляя по лесу и запутывая следы, прежде, чем нашли ледяной мост. Лед слоистый, видно голубые полосы. Пересекли оз. Гольцовое - очень ветрено. Дальше идем к Партамчоррам по долине Лявойока. А там пурга, налетая порывами, пытается выдуть нас из этой долины. Не тут то было! Мы укутаны в пуховки, закупорены в очки и маски, всем своим видом олицетворяя Лабытнангов, как окрестил нас Саша. Борьба со стихией не привлекала только Катю, видимо так сказалось вчерашнее противостояние. Катю отпустили домой, а сами отправились на Ю. Партамчорр. Временами, когда налетал очередной порыв, казалось, что сдувало горы, и нечеткие силуэты спутников растворялись в этой кутерьме. Мы будто бы уже не шли, а парили!

“… и заглядевшись на меня, дворник Степанов
Спрячет метлу и полетит за мной!”

За Сашей опять не уследили:
– Саш, а где твои лыжи?
– А я их снял и прислонил к камушку.

А перевал оказался выше пурги, освещенный бонусным солнцем, в награду нам за настойчивость. Мы с Иркой помахали рукой Лопарскому, вспомнив, как Серега Берлин оттуда помахал Партамчорру.

В лагерь вернулись часам к 8-ми. Солнце уже скрылось за хребтом, но противоположные вершины еще долго были освещены закатным светом. Катька без нас окуналась в речку и теперь не хочет выходить из спальника. Пока поужинали, стемнело. На небе появились первые звезды. Небо ясное. Народ засобирался спать, а я решила ждать сияние. Оно не заставило себя ждать долго и полетело по небу зелеными всполохами, даже слегка с розовым оттенком – чудо! Только, вот, ночь обещала быть холодной. Внутри палатки народ ориентировался по уклону, а уклон у всех был в разные стороны. Жители трехместного спальника разместились головой ко входу, а “бомжатник” и “эгоисты” – наоборот. Наутро кое-кто лечился от простуды. А медик подкупил завхоза целым мешком конфет, которые почему-то полагались только тому, кто кашлял. И, чтобы восстановить справедливость, закашлять пришлось всем, желающим поесть конфеты.

08.04.

Следующий день 08.04 был легким. Мы переместили лагерь км на 8 вдоль Кунийока и встали в долине Петрелиуса. Шли по краю зоны леса, по переплетению разнообразных зверюшечных следов, вплетая в эту транспортную сеть и свою лыжню. А в лесу очень тонко и отчетливо пахло березкой.

На стоянке Ванька выкопал большую яму под костер, умещались туда в полный рост. Ужин тоже получился легкий: подозрительно вспухшую тушенку пришлось выкинуть в костер. Наутро, по предписанию, намечалась манная каша, и мы с Сашей намеревались ее приготовить.

09.04.

Утром Шура разбудил нас делать крутой замес. Но замес оказался вовсе не манный, а геркулесовый. И мы никак не могли взять в толк, из каких соображений такая подмена: то ли это как-то связано с подсчетом калорий, то ли Шура нам не доверяет, памятуя о нашем совместном дежурстве в прошлом хибинском походе, когда манная крупа высыпалась в снег. Было ощущение, что наше дежурство проходит в атмосфере всеобщего недоверия. Завхоз запретил сыпать в термос сахар, сославшись на его нехватку, в результате сахар был засыпан в термос нелегально и, как потом выяснилось, в двойной дозе (36 кусочков сахара на один литровый термос!).

Идем в окружении гор к Петрелиусу. Порой кажется, что это не мы наезжаем на пространство, а, наоборот, пространство наезжает на нас! Хотя, возможно, это отголоски вчерашнего вечернего разговора про то, какой у кого бред бывает.

На подступах к Петрелиусам у Кати отломилась щечка крепления, ремонт несколько затянулся на продувном ветру, хотелось скорее бежать наверх, чтобы согреться. Наверху был крутоватый траверс, но снег держал, и хорошо, что не наст, а то было бы страшно. На соседней стене виднелась тонкая струйка голубого ледопада. На спуске в долину М. Белой катились по ветру, раскинув руки – на всех парусах. И опять непонятное ощущение пространства: то ли это близко, но маленькое, то ли большое, но очень далеко. А может во всем виновато освещение – такое призрачное – без теней.

Саша Г. немного задержался на спуске, ловили его в воображаемые ворота, на что Ирка выдала следующее: “Зачем пугаешь заранее?!”

Чтобы встать лагерем, надо было найти сушину, и Шура нашел одну огромную елку. Два других Саши с энтузиазмом взялись за дело, а Шура руководил процессом, сидя в непосредственной близости на пригорке. Другие участники тоже не дремали и развернули бурную деятельность по рытью костровой ямы с холодильниками и со всеми удобствами. Обустраивались очень активно, возвели стену вокруг палатки и приготовились к пурге. Перекопали всю поляну! Но оба Саши никак не могли угомониться и решили напилить еще, как минимум шесть, поперечных срезов на сувениры.

“Пилите, Шура, пилите - они золотые!”

На один такой срез у них уходило полчаса. Шура начал было опасаться за их здоровье. Это ж еще надо будет потом тащить! Но, видать, не перевелись еще на Руси богатыри – добры молодцы!

10.04.

Ветер дул всю ночь, а к утру поутих. Солнце светит, небо ясное, погода обещает, что больше сильно дуть и качать деревья не будет. А наши уважаемые туристы сегодня как-то медленно раскачиваются, но хоть шевелятся! А какие планы сегодня у Шуры?..

Сидя в яме у костра, поджаривая сыр на палочке, Саша предаётся рассуждениям:
– Да-а, моим французским коллегам этого не понять…
– А они знают, что ты в походы ходишь?
– Они спрашивают: “А какова цель?” - а какая может быть цель?! – Шура встал утром и говорит: “Идем на перевал!” - вот и вся цель. Это, скорее, образ жизни…

Потом все долго искали Сашин чудный колпачок, потерянный где-то в палатке, среди спальников и прочего барахла.
– Кто найдет мой чудный колпачок, тому я его подарю!
– Нет, уж, спасибо, нам чужого не надо, своего добра хватает.

На сегодня наша цель - радиалка на пер. Ферсмана.

Снег под палками скрипит как пенопласт. Остановились на перекус посреди снежных холмов. Разнежились на солнышке, но недолго, а пока не подуло. Опять укутываемся и бредем, как французы под Москвой, только наоборот (поясняет Катька) п.ч., по легенде, это мы во Франции!

Катьку опять ветром сдуло, и на перевал она с нами не полезла, а зря! А мы полезли в кошках, по плотному насту крутым траверсом! Шура пару раз останавливался, видимо, в раздумьях: идти ли так дальше или может “Нуево..!” (припоминая крылатые высказывания Жеки относительно подобного рода траверсов).

Вылезли наверх, напротив плато Часночорр, по которому гуляли в прошлом году с Серегой Берлиным – еще один привет!

На обратном пути любовались фантастической картиной светящихся облаков над Имандрой.

В лагере устроили фестиваль заначек. Ирка выступила с сольным комедийным номером под названием: “фруктовая заначка” - обхохочешься!

11.04.

Ночью Шура мерил температуру: приборы показали -20о, и это чувствовалось. А вот преимущество спанья в пуховке внутри спальника в том, что поутру вроде бы и вылез из спальника, а как будто остался в нем наполовину (это для “эгоистов”, а в общественных спальниках могут быть совсем другие ощущения).

Идем на Рамзай и опять против ветра. Ирка говорит, будто бы там полно мороженого. Это греет.

Сам перевал – многоступенчатая щель, в которой дует. Но зато с той стороны сказочно-белоснежные поля, освещенные солнцем, и тишина. Плавный мягкий спуск по холмам. Солнышко припекает. На привале пошли с Катькой купаться в снегу. Дальше мимо Б. Вудьявра, помахали пер.Географов (столько воспоминаний накопилось уже, связанных с Хибинами, как у настоящего бывалого туриста). Еще немного вверх по дороге и уже на связи с Москвой. Через интернет KV находит нам кировское такси. И напоследок, по традиции, набираем березовых веточек.

Такси везет нас в кафе со знаковым названием “Вояж”. Очень приятно, надо сказать, завершать поход в кафешке и это уже не в первый раз, а прямо-таки тенденция складывается! Напрасно опасались эстеты – никого сейчас не удивишь своим видом, даже, если вы приперлись в кафе с лыжами и рюкзаками!

Лена

 
Last modified: 2010/07/22 19:11